Личный кабинет
Войти
Регистрация
Регистрация
Зачем вам это?

Делиться с другими своими впечателениями об отдыхе;

Общаться и заводить друзей среди туристов;

Обрести популярность в нашем сообществе.

Регистрация с помощью:
или
Зарегистрироваться
Регистрация турфирмы на нашем сайте позволит вам:

Отвечать на отзывы клиентов и быть более заметным среди целевой аудитории;

Повысить позиции вашей турфимы в поисковых системах;

Внести фирму в базу сайта и получать звонки;

Регистрация в качестве официального представителя отеля позволит вам:

Увеличить количество прямых бронирований вашего отеля;

Иметь надежную обратную связь со своими клиентами;

Отвечать на отзывы от имени администрации отеля.

Забыли пароль?
Укажите свою почту и мы вышлем вам новый :)
Отправить
Заказ обратного звонка
Пожалуйста, укажите Ваше имя и телефон для связи.
Ваше имя
Телефон (в межд.формате, например: +7 499 1234567)
Укажите город приобретения тура
Отправить
Сент-Китс и Невис

Сент-Китс и Невис

Сент-Китс и Невис - Таити Карибского моря

Официальное название этой крошечной страны (самой маленькой в Западном полушарии) в архипелаге Малых Антилл - Федерация Святого Кристофора и Невиса. Два островка: один 176, другой 90 кв км. А между ними пролив шириной в 3 км. И живут там, в стороне от протоптанных туристических троп, тихой и неторопливой жизнью всего около сорока тысяч приветливых и добродушных людей.

Ну и что, скажите вы: они нас не трогают - и мы их не будем. Можно было бы и не трогать, но дело в том, что островки эти, по мнению тех, кто побывал там, одни из самых красивых в Карибском море и своей природой - с вулканами, чьи вершины окутаны облаками, и влажными тропическими лесами, где много-много диких обезьян, и хлебных деревьев, скорее напоминают острова Полинезии, чем большинство плоских коралловых соседей. Эдакое Карибское Таити.

Вот и я, начитавшись рассказов о них и насмотревшись фотографий, захотел увидеть это маленькое чудо. А все началось месяц назад, когда кто-то спросил меня, что я хочу на свой день рождения. Вопрос застал меня врасплох, так как напомнил, что до славного дня, что "только раз в году" остались считанные недели, да и особых идей, что я хочу от волшебника в голубом вертолете, у меня тоже не было. Но размышления были недолгими, так как свежи еще в памяти воспоминания о подарке, что я сделал сам себе на Новый Год - поездка на Багамы. Да и совершенно сумасшедшая идея, родившаяся после этого - побывать на всех карибских островах, напомнила о себе. Ну а дальше оставалось самое нелегкое: подобрать остров, подходящий для моей оказии. Даже беглого взгляда на карту достаточно, чтобы увидеть, что этих островов там немерено.

Конечно, самым легким решением могли бы быть Куба или Ямайка, или Доминикана на худой конец. Но то бы получилось шумно-бездумно-веселое повторение предыдущей поездки, где, только закрыв дверь своего номера в отеле, ты наконец  избавляешься от многочисленных туристических орд. А для своего дня варения хотелось сбежать в "домик в деревне" для медитации, самоанализа и прочих ухождений в себя с обещанием вернуться.

Да и временной фактор играл свою роль: большие острова - больше времени для их открытия. А тех нескольких дней, что я мог выкроить, хватало только на что-нибудь поскромнее. Вот так в результате всех этих умозаключений и родилась идея под названием Ст. Киттс и Невис. Организационные хлопоты тоже оказались непростыми - прямого сообщения с этим карликовым государством нет ни из Европы, ни из Америки. Как ни крути, но пересадки на каком-нибудь карибском острове побольше не избежать. В моем случае им оказался Пуэрто Рико.

Испания с американским акцентом

Кругом испанская речь, бронзовые лица средиземноморской наружности, старинные крепости на берегу теплого моря, узкие мощеные улочки и дома вдоль них столь легко узнаваемой испанской архитектуры. Ну чем не типичная картинка Каталонии или Севильи? Только ползут через лабиринт этих улиц не Сеаты и Рено, а Форды и Шеви с американскими номерами и каждый житель этой четырехмиллионной страны - гражданин США. И все это вместе называется Содружество Пуэрто Рико.

"Сдружилось" с Америкой Пуэрто Рико в 1898 году, к которой отошло по Парижскому договору, подведшему итоги американо-испанской войны. Дабы ублажить вновь приобретенных подданных, с 1917 года им предоставлено гражданство США, правда, урезанное. Во всяком случае то, что Буш стал президентом - не их вина: они выбирать президентов правов не имеют. Периодически в стране проводится референдум по поводу дальнейшего статуса: то ли совсем к США присоединится как 51-й штат, или в независимое плавание отправиться. Но поскольку такое радикальное решение поддерживает только 5% населения, то все остается по-прежнему.

Ну а жизнь на этом красивом тропическом острове началась эдак 4-5 тысяч лет назад. И жили себе тут поживали разные индейские племена, пока в 1493 году, во время своего второго вояжа в Новый Свет, их не «открыл» Колумб. Точнее открыл им путь к новой жизни - на тот свет. Когда все индейцы благополучно туда переправились, на их место испанцы привезли рабов из Африки. Струю свежей крови внесли иммигранты в ХIХ веке - испанские лоялисты, выгнанные революцией из Южной Америки, искатели лучшей доли из Европы. Вот на таком крутом красно-черно-белом замесе строилась история и формировалась культура Пуэрто Рико.

Но все, что я знал о нем до своего визита сюда, основывалось лишь на мимолетных встречах с его жителями в США да смутных воспоминаниях из «Вестсайдской Истории», где нехорошие пуэрто-риканские парни ходили по улицам с ножиками и резали всех подряд.

Единственной проблемой для моего знакомства с Пуэрто Рико было время. В том плане, что было его всего то несколько часов. Ну не сидеть же их в аэропорту и, преодолев все сомнения и опасения опоздать на самолет, я отправился в Старый город. Быстро сговорились о цене и задачах  моей экспедиции, и вот уже старый драндулет еще более древнего Хезуса везет меня в Сан Хуан.

Вообще Сан Хуаном де Баутистой (Иоанном Крестителем) Колумб назвал весь остров, а его соратник Понс де Леон - известный и безутешный искатель «Фонтана Молодости», который и стал осваивать остров, назвал первое основное поселение Пуэрто Рико - Богатый Порт и ставшее столицей страны. Но со временем эти названия сыграли в чехарду, и название острова стало названием города и наоборот.

От аэропорта до Старого Сан Хуана езды минут 10-15. Именно за такое время ты проезжаешь через типичный безликий американский город на берегу океана, как где-нибудь во Флориде или Калифорнии (с той лишь разницей, что вместо стритов таблички с кайесами) и попадаешь в кусочек старой Испании. Она спряталась за высокой крепостной стеной Ла Муралла на узком полуострове, прикрывающем вход в залив Сан Хуана - крупнейшей естественной бухте Карибского моря.

Сразу у въезда справа меня встретил суровый страж - крепость ХVII века Сан Кристобаль, раскинувшись на 11 га, она является самым большим фортификационным сооружением построенным испанцами в Новом Свете. Напротив площадь Колумба, где на вершине высокой колонны стоит он сам голубчик. Не по форме, но по идеи это напомнило мне подобное в Барселоне. Немного дальше вдоль берега еще одна крепость и, пожалуй, самое посещаемое место в Старом Сан Хуане - Фуэрте Сан Филипе дел Морро, названная в честь короля Филиппа II, или попросту Ель Морро. От первого камня в его фундамент, легшего в 1539 году, и до того как этот шедевр фортификации принял окончательную форму, прошло долгих 250 лет!

Крепость стоит на мысу, далеко выступающем в океан и обрывающимся в него 45-метровым утесом. Дорога к нему идет через широкий зеленый луг, продуваемый всеми морскими ветрами. И теперь здесь, где раньше проходили военные парады, любимое место детворы и взрослых для запуска воздушных змеев. Не зная о такой традиции, я в первый момент подумал, что попал на всемирный фестиваль воздушнозмееводов - такое впечатление создавала добрая сотня красочных летательных объектов самых различных форм, реющих на ветру над мысом. Позже Хезус объяснил, что подобную красоту можно наблюдать здесь чуть ли не каждый день.

Мое знакомство с Ель Морро было выдержано в темпе настоящего галопа. С этажа на этаж, от башни к башне через лабиринт ходов и казематов я носился по этому грандиозному сооружению, ведя «пальбу» из камеры. Замирал лишь от вида волн, разбивающихся о камни у подножия черных крепостных стен, да расстилающихся просторов Атлантики. И тогда я «видел» картинки из пяти-вековой истории Ель Морро: вымпелы Сэра Френсиса Дрейка, осаждавшего Сан Хуан в 1595, и голландский флот, наведавший в 1625. Со своими 400 пушками Ель Морро был крепким орешком и пал лишь однажды.

В 1983 ЮНЕСКО признало Ель Морро памятником мирового наследия, наряду с Тадж Махалом и Мачу Пикчу. Ученые дяденьки из этой ООНовской организации оказались довольно щедрыми в отношении Сан Хуана и, наряду с Ель Морро, отнесли к «наследным» местам и Сан Кристобаль, и еще несколько зданий. Надо сказать, что из 563 мировых памятников культуры на всю матушку-Россию приходится лишь 10.

Стоит признать, что Хезус оказался не только терпеливым таксистом, дававшим мне время на мои ознакомительные пробежки, но и хорошим гидом. Показал он мне и еще одну «жемчужину» Старого Сан Хуана - готическую церковь Сан Хосе (Св. Иосифа). Готикой Новый Свет не избалован - она уже выходила из моды к моменту его освоения. Но вот один прекрасный экземпляр - старейшая церковь Западного полушария - белоснежный домик на вершине холма, к которому ведет узкая улочка, сохранился в Старом городе. Еще подъезжая к церкви, я обратил внимание на не совсем правильной формы ромбовидное окно в ее фронтоне. Как объяснил Хезус, это архитектурное добавление сделали англичане, зафигачив в церковь пушечным ядром. Испанцы с английским дизайном согласились и дыру не заделали, а лишь застеклили.

Рядом с церковью Сан Хосе площадь под тем же именем. На ней, вылитый из пушек экскадры Аберкромби, тоже навестившего Пуэрто Рико, стоит бронзовый Понс де Леон. Благодаря его стараниям и заботам в церковь был перенесен из Кадиса деревянный алтарь ХV века. Здесь же изначально и покоился прах первого губернатора Пуэрто Рико, позже перенесенный в Кафедральный собор. Да, к месту будет упомянуто, что на посту правителя Пуэрто Рико де Леона сменил сын первооткрывателя Америки - Диего Колумб, получивший после смерти отца права на новые земли.

Время моего набега на Старый Сан Хуан подошло к концу и, сделав еще круг по его мощенным синим камнем улочкам, я вернулся в аэропорт. Стоя в очереди на посадку, я задавал себе вопрос: ну и что же дала мне эта двухчасовая вылазка в страну под названием Пуэрто Рико? Да, пожалуй, немало, - отвечал я себе же. Желание еще раз пройтись по Старому Сан Хуану, неторопливо любуясь его историей, а не моими часами - это без сомнения. А так же потолковать с народом за местную жизнь, послушать кватро - четырех струнную пуэрториканкскую гитару, побродить по его пляжам и горным долинам.

Когда-нибудь я это сделаю, а сейчас, сменив современный комфортный Боинг на что-то совершенно для себя новое - франко-итальянский Аероспасьяль/Алению, я любовался красотами Пуэрто Рико с высоты 2-3 километров. И напоследок остров открыл еще один свой секрет. Даже с такой высоты можно хорошо было рассмотреть чашу крупнейшего в мире радиотелескопа в Аресибо. Это огромное «ухо» Земли, размером с дюжину футбольных полей, прислушивается к звукам, пришедших к нам с далеких звезд. Здесь осуществляется НАСАвская программа SЕТI - поиск внеземных цивилизаций, про что рассказывал фильм «Контакт» с Джуди Фостер, частично снятый здесь.

Но вот за иллюминатором опять лишь карибская синева и пока эта штука жужжит своими винтами, я устрою вам небольшой исторический экскурс в прошлое того, куда она меня везет.

«Посторонним в»

Хотя сайт «Lоnеlу Рlаnеt» называет Ст Киттс и Невис самыми спящими островами в Карибском море, эти два клочка суши, благодаря плодородию и стратегическому положению, имеют весьма лихую историю.

Здесь придется повториться и начать знакомую сказочку. Во море ли, во окияне (а они как раз отделяют одно от другого) на островах, но не Буяне а Лямуига жили-были добрые дикари. И на их дикарском языке это означало «плодородная земля», так как островные вулканы так щедро удобрили почву пеплом, что на ней росло все, что им было надо для их незатейливой жизни.

Но вот в 1493 году все тот же непоседа Колумб проплывал мимо и, не спрашивая на то согласия туземцев, обозвал острова по-своему. Тот, что побольше, стал Святым Христофором в честь покровителя всех путешественников (хотя злые языки утверждают, что Колумб имел в виду себя). То ли великому путешественнику было влом останавливаться на островах в силу их размера, то ли иные дела заставляли поспешать, но Колумб на них не высадился и то, что он издали принял за снег на вершине меньшего острова дало ему повод назвать остров Невис - снега (исп.). Хотя какие там снега в тропиках - то была шапка облаков и, надо сказать, Невис этот головной убор носит в любую погоду, сам проверял: даже в яркий солнечный день его вершина укутана белой чалмой.

Имя Св. Кристофора подошло острову весьма кстати. В силу своих красот, географическому положению, да и дылда-вулкан был хорошим ориентиром, он стал любимым местом остановок первых трансатлантических путешественников. Даже США в какой то степени обязаны Ст. Киттсу и Невису своим рождением: в 1607 году здесь остановился Джон Смит по дороге в Вирджинию, где основал первую английскую колонию в Америке. А что если бы его съели как Кука?

Ну а первое постоянное европейское поселение появилось в 1624 когда англичанин Томас Уорнер с 14 сотоварищами основал первую неиспанскую колонию в Карибском море. Годом позже в теремок постучались французские пираты, дабы зализать раны после неудачной стычки с испанским галионом. Пьеру д`Еснамбу, капитану судна, места эти так пришлись по душе, что вскоре он вернулся с небольшим подкреплением и попросил англичан поделиться. Сыны Альбиона чесали репу не долго - все-таки народ крутой пожаловал, и пустили их жить, отдав им западную часть острова. Границей был выбран огромный тамаринд. А еще через год этот прообраз Европейского Союза так расплодился по острову, что места для вольных дикарей, пребывавших в заблуждении, кто в доме хозяин, не осталось. И на том месте, что зовется теперь Кровавым, две тысячи «нехристей» угомонились навек, дабы не мешать прогрессу.

По мере того как Европе хотелось все больше сладкой жизни, сахарный тростник становился основным богатством Ст. Киттса. Как, впрочем, и приманкой для других наций-сладкоежек, решивших наведаться сюда.

Так что битв за свою историю остров повидал не мало, но об этом я расскажу попозже, так как взгляд из прошлого мне пришлось перенести в иллюминатор, услышав чей-то восклик: «Посмотрите!» И посмотреть было на что: всего в нескольких сотнях метров от самолета проплывали горы, густо покрытые растительностью. Не взирая на протесты стюардессы, я пересел на противоположную сторону, чтобы полюбоваться панорамой Ст. Киттса. Его густая зелень резко контрастировала с серо-бурым цветом прочих островов, которые были видны по дороге. Вскоре показался Бестер - столица Федерации на берегу широкой бухты, а еще минутой позже самолет подрулил к небольшому аэропорту с надписью: «Wеlсоmе tо St Киtts». Но вот с этим «Wеlсоmе» случился большой конфуз.

В маленьком душном зале прилетевший народ выстроился в две очереди, держа в руке кучу деклараций, которых нас попросили заполнить еще в полете. И в эти декларации и паспорт иммиграционные офицеры ставили другую кучу штампов, заполняя их от руки разноцветными ручками. Так что на каждого уходила уйма времени. Ну на что наши бдительные погранцы в Пулково медлительны, но тут эта процедура не шла ни в какое сравнение. Но не знал я, что то были цветочки, ягодка случилась тогда, когда, шлепнув на стол перед черной тетенькой в форме свою краснокожую паспортину, я гордо заявил: «А я из России», тем самым предупреждая возможный вопрос, заданный мне при взгляде на двухглавого орла в одном международном аэропорту, не часто посещаемом соотечественниками: «А это откуда?»

«Из России?», -  укоризненно переспросила тетенька и стала листать паспорт,  а виза где»? Вот оно, понял я, - началось.

Дело в том, что визу я получать не стал. Принципиально. Как сторонник глобализации и строительства мостов дружбы между народами. В Лондон без визы выпустили, на Багамы пустили, по Bосточной Европе катался, и здесь должны. Забрав паспорт, дама неспеша удалилась. Народ в очереди за мной помрачнел и отвернулся. Спустя минут 15-20 она вернулась и, спросив обратный билет, опять удалилась. Народ из очереди начал перебираться к другому офицеру. По прошествии еще минут 15 она вернулась и, спросив про отель, где я остановлюсь, опять исчезла.

Я остался один на весь зал, задавая себе вопрос: был ли я слишком глуп в своем расчете, или все же прав Суворов, что наглость города берет (правда, он имел в виду смелость). В шаге от меня на полу была прочерчена желтая линия, символизирующая государственную границу Федерации. За ней вожделенный отдых и неведомые земли, а здесь струи пота и терзания. Но вот моя тетенька появилась вновь и не задавая больше вопросов, торжественно заявила, что после консультаций с Министерством Национальной Безопасности (причем это название звучало не менее грозно, чем КГБ) она позволит мне пересечь границу Ст Киттса и Невиса. Аллилуйя, свершилось!

Забрав свою сумку, сиротливо лежавшую на конвейере, я прошел еще один контроль, на сей раз таможенный, и вышел из аэропорта. Здесь я, к своей немалой радости, обнаружил, что туристическая индустрия острова четко соблюдает принятые обязательства: трансфер до отеля, оплаченный заранее, терпеливо поджидал меня. Сидевшая в микроавтобусе пара из США на мое приветствие лишь поджала губы и отворотилась, выражая тем самым протест против моего незаконного вторжения на землю независимой карибской страны.

Первые впечатления

На Ст Киттсе все рядом - через 10 минут, перевалив через холм, мы уже были в долине с крутым морским названием Фрегат Бей, где и находился мой отель под тем же именем. Долина на первый взгляд не впечатляла - пожухлая трава на склонах холмов и невысоких гор, отгораживающих ее с востока и запада, разноцветные домики разбросанные там и сям. Типичная картина Крыма или Средиземноморья в середине жаркого лета. Только в тропиках все наоборот: в апреле сухой период, длившийся с ноября, подходит к концу. Так что в середине лета, в разгар сезона дождей, цвета тут самые яркие.

Но придется довольствоваться тем, что есть, подумал я, да и виденные тропические леса на склонах вулкана вселяли надежду.

Отельчик был симпатичный: желтые двухэтажные домики сгрудились вокруг бассейна с рестораном у подножия высокого холма. Все так чистенько и аккуратно, цветочки разные повсюду. Комната отеля оказалась неожиданно большой, учитывая те гроши, что я за нее заплатил, со всеми необходимыми причиндалами. Сменив прикид и подкрепившись, я отправился побродить по окрестностям долины.

И вот здесь начались первые сюрпризы. Вначале они предстали в виде многочисленных куч коровьего и козьего навоза. Причем «заминированной» оказалась не только дорога к пляжу, но и сам пляж. Серый цвет песка, становившийся в полосе прибоя грязно-черным, серо-голубая вода, несмотря на наличие лежанок и бара, совсем не располагали к купанию. Хотя я понимал, что никакая это не грязь, а все тот же вулканический пепел, который устилает весь остров, но все же,  э-э…  было непривычно. Да еще навоз… Полное ощущение, что попал на берег сельского пруда, а не глянцевого Карибского моря. Кажется «домик в деревне» оказался по-настоящему деревенским.

Несколько местных предавались водным процедурам и я обсудил с ними прелести увиденного. Один из них, пожав плечами, возразил, что пляж на атлантическом берегу острова конечно посимпатичнее - не зря там расположены все остальные отели и кондоминиумы, но приливные течения настолько сильны, что даже он, хороший пловец, не решается там купаться. И тут же привел в пример молодоженов, утонувших там несколько дней назад.

Картинка предстоящего отдыха, еще пару часов назад бывшая невероятно яркой, начала тускнеть - какого черта меня занесло в эту дыру. Из интернетовской информации я знал, что острова эти цивилизацией не испорчены, но чтоб настолько!

Продолжая свои исследования, я отправился посмотреть на океанский берег, благо остров в районе Фрегатского залива достаточно узкий - не более километра. Поближе к океану дорога шла через высокие заросли неведомых растений, по которым бродили беспризорные козы. А вот и пляж, такой как и положено ему быть: чистый белый песочек, синий-пресиний цвет воды - все не в пример тому, что я видел на карибском берегу. Вот только океан в тот вечер не был гостеприимен: темные волны с белыми барашками сердито набегали на берег или шумно разбивались о возвышающиеся справа скалы, небо затягивалось закатными тучами. И вдруг в этих тучах, прямо над пляжем, я увидел яркую аккуратную дыру в форме двух стилизованных сердец. Как будто души той молодой влюбленной пары только что ушли на небеса с этого пляжа через эти ворота, и они еще не захлопнулись. Я на всякую мистику дышу спокойно, но на тех островах слишком часто встречались разные «совпадения», что начинаешь верить в метафизику, не столь в Аристотелевской, сколь в ее эзотерической форме.

Решив, что на сегодня знакомства с островом достаточно, я отправился в отель, немного поблудив в наступивших сумерках. Охота на кокосовые орехи, напоминавшая детскую забаву со сбиванием сосулек, оказалась тоже неудачной – «Баунти» никак не хотело красиво падать к моим ногам. Дабы довершить первые впечатления от Ст Киттса, я обратил внимание на колючую проволоку на заборах, обнесенных вокруг домов в долине, и злых собачек крупных пород во дворах, шумно меня облаявших. Судя по цвету кожи промелькнувших обитателей этих недешевых жилищ, бледнолицые братья засели здесь в глубокой осаде.

Пытаясь заснуть под громкое верещание цикад и продолжая пребывать под впечатлением увиденного в первый вечер, я задавал себе вопрос: «Что день грядущий мне готовит?».

А был он совсем не похож на предыдущий и уготовил мне много замечательных подарков, как то и полагается быть дню рождению. Необходимо лишь было забрать их, в том плане, что нужна была машина. Могу вас заверить, что без машины на Ст К тоска. Смертельная. Хотя конечно существует масса туров и экскурсий по нему и соседним островам, включая посещение франко-голландского Ст Мартина/Маартена. Но я совершенно одичал за время своих одиноких бродяжничеств и отвык от верчения головой и прочих телодвижений по команде.

Поэтому с 8 утра (трудолюбивые островитяне к этому времени уже на работе) я начал решать проблему транспорта. Арендных контор на Ст Киттсе четыре и, поговорив с ними со всеми, я остановился на «Ависе», что и вам рекомендую. Прежде всего - выбор машин побольше и я нашел то, что хотел: небольшой джип 4Х4 с кондиционером и автоматом. Местные дороги я уже видел, да и планируемые вылазки в горы требовали внедорожника однозначно. К тому же Авис предоставляет дополнительные услуги типа бесплатно доставить из отеля в свой офис и обратно, обмен машин с другими конторами на Невисе, так что не надо тащить свою на пароме. Ну и еще всякие удобные мелочи. Цены в среднем по острову на такой класс машин - полтинник. Плюс добровольная страховка 15 долларов в день. Долларов зеленых. Местная валюта веселой расцветки с юной Лизаветой в обрамлении птичек и рыбок тоже называется доллар, только восточно-карибский и используется еще в семи бывших и нынешних британских колониях от Ангиллы до Гренады. Официальный обменный курс $ к нему 1:2,7. Но баксы на них менять не обязательно - повсюду, от частных лиц до ресторанов, их принимают с удовольствием. Порой даже цены указаны в обеих валютах. Там где туристы тусуются, чаще всего принимаются кредитные карты. Ну а если приспичит поиметь местную наличку - банкоматы тоже встречаются.

Но вернемся к машинам. Надо сказать, что в отличие от Багам, где подавляющее большинство машин из США, здесь их единицы. Народ в основном ездит на японцах. Вот и мне достался Сузуки «Джимми» с правым рулем. Вначале - полный конфуз. Вместо поворотов включаются дворники, а правая рука, не найдя ручки КПП, хватается за стеклоподъемник. Ну а что на самой дороге творилось… Однажды лишь чудом удалось избежать лобового столкновения. Но народ местный по натуре не злобный и, видя красные номера арендных машин, на приезжих «чайников» не обижается.

Дабы избежать подобных казусов при левостороннем движении, да и денег подзаработать, правительство Федерации требует от туристов приобретения местных водительских прав. Этот розовый кусочек картона без фотографии, но со штампом, стоимостью $24, выдается вместе с машиной и предполагаемым инструктажем. Но все обучение заключается в двух советах: едь по левой стороне и помедленнее. Второй совет был особенно полезен - как будто по местным дорогам можно разогнаться.

Оставив знакомство со столичной жизнью на потом, я выбрался побыстрее из Бестера, притормозив ненадолго у местного пивзавода, штампующего два сорта пива – «Кариб» и «Скол». Я понимаю, что о вкусах не спорят, но попробовав «Кариб» однажды, вряд ли будет желание пробовать еще, а «Скол» шел за милую душу. Сахарный завод в Бестере, помимо выпуска основной продукции, разливает несколько сортов рома, напитка мной не почитаемого, а потому и не попробованного. Продегустировал я лишь СSR - тростниковый спирт барона Ротшильда, по чьему секретному рецепту его же конторой он и производится только на Ст К. Вез я один маленький пузырек этого 40 градусного спиртяги домой, да не довез. Пролил в себя за грусть по закончившейся карибской сказке в санхуанском аэропорту. Грусть осталась, а вот баронское пойло нет.

Но вот закончилась индустриальная зона и я начал «открывать» Ст Киттс. Остров по форме напоминает…  Здесь существует много сравнений и, чтобы дать лучшее представление, приведу несколько из них: бутылка вина, мачете (весьма распространенный предмет на сладком острове), бейсбольная бита и т.д. Короче, толстая большая часть с горами и джунглями посередине, у основания которой Бестер, и длинный узкий юго-восточный полуостров с Фрегатским заливом и прочими «крымскими» местами, вытянутый в сторону Невиса. И вокруг толстой части, как огромная петля - дорога с нанизанной на нее, как бусы, маленькими городками, деревушками, хуторами и прочими поселениями, населенными и заброшенными. Едва начав перебирать эти бусинки, я обнаружил себя…

 «В желтой жаркой Африке, в центральной ее части»

С той лишь разницей, что в отличие от песенной, эта Африка была расцвечена всеми мыслимыми и немыслимыми цветами, которые могут смешать на своей палитре человек и природа. Для фона было выбрано два основных цвета: слева все оттенки синего - безумно ярко голубое у берега, искрящееся на солнце море, соединялось у горизонта темно-синей полоской с таким же невероятно голубым небом. Справа господствовал зеленый. От уже порыжевших полей сахарного тростника, на которых закипала сафра, он становился таинственно-темным цветом джунглей, взбирающимся к белоснежным облакам по склону вулкана. А на этот фон местные жители добавили свои мазки: в деревушках создавалось впечатление, что каждый старался выкрасить свой дом в цвета, отличные от тех, что у соседа, да поярче.

Африканский же колорит создавали не столько черные лица обитателей этих селений, как все остальное. Их одежда - не джинсы и кроссовки, а пестрые наряды невообразимых фасонов. И все это навернуто на женщин, шествующих вдоль дороги с тяжелой поклажей на голове. Дороги в селениях невероятно узкие, без тротуаров, так что их жители, выходя из дверей дома, оказываются прямо перед капотом твоей машины. А с учетом запаркованных перед домами машин, езда через населенные пункты превращается в слалом. Да плюс неисчислимое количество коз, шастающих повсюду, и широкорогие коровы с ибисами на спинах.

Природа тоже добавила свой «африканский» оттенок. Для меня, знакомившегося в детстве с черным континентом по книгам Майн Рида да Луи Буссенара, хлебное дерево с булками на ветвях было его символом. И вот теперь это дерево я видел в туземных садах. Только то, что свешивалось с веток, на булки совсем не похоже - скорее на огромный зеленый апельсин. Да и родина этого дерева совсем не Африка, а остров Ява, с которой они распространились по всей Полинезии.

Интересна история появления хлебных деревьев на Карибах. Слухи о туземцах Тихого океана, живущих исключительно на их плодах, достигли Англии. Для решения продовольственной программы по кормлению рабов в Вест Индии было решено завезти туда хлебные деревья. Экспедицию возглавил капитан Блай на корабле «Баунти». Да-да, я начинаю одну из самых удивительных и знаменитых морских историй, которой посвящено более 2000 книг и статей, полдюжины фильмов. Для тех, кто еще не успел искупаться в этой бездне информации, я вкратце дорасскажу эту сагу. После долгого-предолгого плавания из Англии в Полинезию, «Баунти» наконец добрался до Таити, где и застрял на шесть месяцев, дожидаясь сезона для сбора хлебных плодов да семян и нужных ветров для возвращения домой. Столь длительное пребывание в земном раю посеяло несколько другие семена в головы и души отдельных несознательных членов команды, некоторым из которых было всего по 14 лет от роду. И по прошествии 3 недель плавания домой, большая часть команды взбунтовалась, выбросила за борт - в семиметровую шлюпку - капитана с 18 верными ему матросами и, избавившись от драгоценного хлебного груза, вернулась на Таити. Там часть осталась, а девять, прихватив 12 местных красавиц, отправились на поиск «земли обетованной». Ей оказался остров Питкерн, где они основали колонию, существующую до сих пор!!!

Ну а что капитан Блай? Ну не зря же он был штурманом у Кука и привел «Резолюшен» после его съедения на Гавайях назад в Англию. За 48 дней, проплыв более 3000 миль, он привел свое утлое суденышко на Тимор, не потеряв никого из своей команды. Шесть лет спустя он закончил дело, начатое на «Баунти» и доставил ростки хлебных деревьев на Карибы. Но здесь случилась иная бяка - рабы не захотели их кушать. А что там кушать - ведь по сути дела это большая картофелина, которую надо отварить, а потом сделать пюре, ничем от картофельного по вкусу не отличающегося. Короче, случился «кортошкин бунт» по-карибски. Но можно высушить плод и измельчить в муку - только тогда получится хлеб.

Вот по такой удивительно красивой стране я и продолжал свое путешествие. Стране, где основным богатством, помимо красот, был и остается сахар. Когда-то, в ХVII веке, три сотни поместий владельцев тростниковых плантаций были рассеяны по всему острову. Теперь на их месте остались лишь руины разной степени сохранности. Они встречаются повсюду: то в поле у дороги, то посреди деревни. Узнаются они легко и издали - башня ветряной мельницы без крыльев, где перемалывался тростник, рядом высокая труба кипятильни для выпарки сахара. Вокруг обрушившиеся стены построек. Все сложено из вулканического камня, черный цвет которого лишь усугубляет запустение. Вокруг заросли - от молодой травы до столетних деревьев.

Одни из наиболее сохранившихся руин - поместье Уингфилдов с единственным в Вест Индии акведуком. Здесь же куча черных каменных глыб с карибскими петроглифами - изображением Земли, местных богов, и человечков - немых свидетелей преколумбовой эпохи.

Некоторым из поместий повезло еще больше - стараниями их новых владельцев они восстановлены до своего былого великолепия. Теперь в этих имениях, декорированных в колониальном стиле и окруженными тропическими садами, известные гостиницы. Можно снять все имение, а можно лишь ветряную мельницу. Цены «кусаются»: от нескольких сотен до тысяч долларов за ночь.

Один из таких отелей - Фэйрвью Инн, по случаю полного отсутствия всякого присутствия постояльцев, я обследовал особенно тщательно. Он построен французами в 1720 году как резиденция для одного из командиров их местного гарнизона. В 1968 его приобрела одна предприимчивая пара из Барбадоса и сделала конфетку. Заслышав шум моей машины, на балкон выбежала дама с ресепшен в наряде служанки колониальных времен. Ее улыбка сразу угасла, когда узнала, что я не новый их постоялец, а так, праздношатающийся турист. Но Сюзен оказалась девушкой гостеприимной и прогуляла меня по отелю. Что я могу сказать - Красиво! И внутри, где в большом зале стоит старинный рояль, готовый рассыпаться звуками для танцующих пар, и в саду, чьи плоды в самом свежайшем виде попадают на кухню ресторана. В подвале выстроились шеренги стеллажей с винными бутылками.

Чтобы лучше передать дух этого вест-индского уголка Франции, приведу рецепт одного из десертов, подаваемого в ресторане: папо-изюмного пирога «А-ля Фэйрвью». Пропускаю детали про тесто (тут я не спец) и сразу к начинке: отварить папо (тропический фрукт со вкусом мешанины из манго, ананаса и банана) в горячей воде 5 мин. Смешать с сахаром, изюмом и циннамоном. Опять варить около часа, добавить кукурузный крахмал для густоты. Ну а дальше как обычно: начинку на блин теста и в духовку. Приятного аппетита!

Не случайно среди гостей Фэйрвью, названного так, пожалуй, за действительно неземной вид из него, числится целая куча прынцев и прынцесс, включая пресловутого Чарльза.

В еще одном восстановленном имении, построенном когда-то братом американского президента Томаса Джефферсона Уильямом, разместилась мировая знаменитость - Карибель Батик. Здесь буйство цветочной фантазии выходцев из Африки, соединенное с 2500-летней карибской традицией нанесения этих цветов на ткани, превращается в умопомрачительные наряды. А вокруг, дабы довершить карнавал красок, цветут орхидеи, хибискусы. Спасительную тень от тропического солнца отбрасывает 350-летний саман, старейшее дерево на острове.

- Перечитал я вышенаписанный абзац и сам себе удивленный. Ето ж до чего меня, старого ворчуна, должно было это все пронять, чтоб я так красиво про тряпки стал выражаться. Да, бывает…  Ну да поехали дальше. Поближе к народу.

А народ этот живет в местах, названия которых не менее интересны, чем их история. Ну вот к примеру Олд Роуд Таун, бывший первым европейским поселением на Подветренных островах и первой столицей Ст Киттса. Кое-что даже осталось с тех времен: старые стены, мосты через уже несуществующие речки. Дальше - Блади Роинт (Кровавое Место), про которое я уже упоминал. Здесь, в придорожном ларьке у говорливой Люсинды я приобрел напарницу для своей фарфоровой Багамы-Мамы - тряпичную черную леди в африканском кокошнике.

Еще дальше - очередная бусинка: Сэнди Поинт, разместившаяся как раз на том месте, где Уорнер с сотоварищами высадился в 1623. До того, как сахар стал основной продукцией Ст Киттса, таковым являлся табак, и Сэнди Роинт был центром табачной торговли на острове. Как памятник тем временам - здоровенные склады когда-то всемогущей Вест-индской Компании.

Но вот подошла пора, да и я к этому времени туда подъехал, рассказать о самом удивительном сооружении СТ Киттса - крепости Бримстоун Хилл, названной в свое время Гибралтаром Вест Индии.

По ком звонит колокол

Причин, по которым Бримстоун заслужил столь высокое звание, было две: значение этой крепости в цепочке Карибских островов, сравнимое с важностью средиземноморского собрата, а так же чисто внешнее сходство с Гибралтарской цитаделью. За схожесть не ручаюсь, но вид у Бримстоуна внушительный. На то, что настроено в три уровня на скале, на высоте 250 метров, снизу, от моря, надо задирать голову. Да и само название крепости («сера, адский камень» - англ.) дает дополнительное представление о ее цвете и виде: эта «восставшая из ада» махина сложена из обожженного вулканического камня, как и многие прочие старинные постройки на острове. Хотя по правде серное название крепости обязано действительно этому минералу, когда-то добывавшегося у подножия Бримстоун Хилл.

А все началось в конце ХVII века, когда англичане и французы, до поры до времени мирно уживавшиеся на острове по соседству, заимев зуб, стали поколачивать друг друга. Господствующая над всей округой высота Бримстоуновского Холма, наличие запасов извести у его основания, нужной для приготовления раствора, и каменоломни для добычи вулканического камня на вершине делали холм идеальным местом для строительства фортификаций. И вот спустя почти 90 лет сооружение крупнейшей британской крепости в Вест Индии было завершено.

К этому времени производство сахара на Ст Киттсе и Невисе было столь высоко, что острова стали объектами вожделения других стран и прежде всего основной соперницы Англии в то время - Франции. К тому же французы поддержали Америку в ее войне за независимость, что подлило масло в огонь их вражды.

И вот в феврале 1782 французская эскадра из 50 кораблей под адмиральским вымпелом графа Франсуа де Гроссе на импозантном 130-пушечном «Виль де Пари» забелела своими парусами на горизонте. Цель экспедиции - покончить с английским присутствием на Ст Киттсе, для чего надо было сделать лишь самую малость: выкурить их из Бримстоуна. Так началось одно из самых крупных сражений в истории Карибского моря. Поддерживаемая бомбардировкой с моря, 8000 сухопутная армия начала осаду. Несмотря на мужество всего тысячи защитников Бримстоуна, через месяц осады стало очевидно, что крепость не удержать. Бреши в стенах цитадели достигали 10-12 метров, силы таяли вместе с надеждами на подкрепление. Предложение о капитуляции было принято. Маркиз де Буилль, командовавший осадой и пораженный стойкостью англичан, позволил произвести сдачу с почетом: со знаменами и при полном параде.

А через год, подчиняясь решениям Версальского мира, точно так же с почетом, французы покидали, теперь уже навсегда, и Бримстоун, и Ст Киттс. Как часто это случалось в истории и, когда выигранные солдатами, на политых кровью полях сражений, битвы были потом бездарно проиграны политиками на чистой скатерти столов переговоров.

Прямо от асфальта шоссе старая мощеная дорога так круто закрутила вверх свой серпантин, что казалось, ее уклон составлял не менее 45. У слабосильного джипового движка тут же появилась одышка. Стоит упомянуть, что дорога, построенная более 300 лет назад, никак не рассчитана на двухстороннее движение, а потому на поворотах, как то требовали знаки, приходилось сигналить.

Но вот проехана островерхая арка крепостных ворот и я внутри. Неблагодарное это дело описывать как выглядит Бримстоун, объявленный ЮНЕСКО мировым наследием в 2000 году, и те виды, что открываются с него на десятки километров вокруг. Но попробую поупражняться в своем скудословии.

На вершине высоченного холма, что прилепился у склонов гор, как два горба, разместились два кургана: на одном из них - бастион Принца Уэльского, или иначе форт Джордж, а на другом, Обезьяньем Холме, лишь бесформенные груды камней. Оба кургана окружены зигзагами редутов, а между ними длинная красивая аркада бывших офицерских квартир. Вниз, огромным каскадом, уходят еще два уровня укреплений.

Черные стены форта Джорджа с торчащими меж зубцами жерлами пушек доминируют над всем комплексом крепости. На самой его вершине изогнулась каменная арка с сохранившимся старинным сигнальным колоколом. Изредка кто-нибудь из досужих туристов, типа меня, ударял в него и тогда протяжный мелодичный звон печально разносился над крепостью и округой, отдаваясь эхом в горах. Как поминальная молитва всем тем, чьи жизни и судьбы сквозь столетия были связаны с этим местом, замирал он внизу, средь могил солдатского кладбища.

Ну а от тех видов, что открывались взору во все четыре стороны, дух перехватывало. Широкой панорамой неистово синело Карибское море. Справа, на траверзе северной оконечности Ст Киттса, высился зеленый конус еще одного острова - голландского Святого Евстатия. Внизу, вдоль моря, пестрели домики деревушек и городков, вперемешку с квадратами еще стоящих или уже убранных тростниковых полей. А позади возвышалась громада вулкана Лямиуга. Уподобившись известному киноперсонажу, я восторженно изрекал: «Лепота!».

На то, чтобы облазить каждый уголок крепости, на все полюбоваться и все потрогать, ушло немало времени. В процессе этого обследования случилась интересная встреча. Пытаясь запечатлеть все прелести Бримстоуна, да еще добавить местный колорит, я попросил попозировать с собой на фоне крепости одного из сотрудников музея - ярчайше типичного карибского типажа. Его многочисленные длинные косички были убраны в вязаную шапочку-кисет таких размеров, что она скорее напоминала мешок. Борода была художественно заплетена в такие же косички. Из разговора с ним выяснилось, что у Тони тоже сегодня день рождения! Такое совпадение никак нельзя было пропустить, что мы и отметили по маленькой у меня в машине, усугубив тостом за российско-киттианскую дружбу.

Когда я уже покидал крепость, кто-то опять ударил в колокол и его прощальный звон поплыл мне вдогонку. Мир и покой тебе, суровый свидетель истории.

Вернувшись на дорогу вдоль моря, я теперь все чаще поглядывал на следующий манящий объект, способный ввести любого «активного» туриста в волнительную дрожь предвкушения - вулкан Лямуига, чью вершину можно видеть с любой точки острова. Местное правительство, уберегая от вездесущих туристов хрупкую экосистему влажных тропических лесов на горных склонах, пытается оставить этот вулкан «непокоренным». Но я знал о существовании тропы, ведущей на самый верх к кратеру и организуемых туда турах, участников которых доставляют к началу недоступной тропы на Ленд Роверах. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы отыскать эту дорогу самому.

Есть женщины в наших селениях

И пока я занимался ее поисками, лента шоссе расстилалась через поля высоченного сахарного тростника, пальмовые рощи, старинные руины и прочие живописные пейзажи.

Внезапно в эти картинки вкрапилось что-то искусственное: самодельный знак со стрелой, уводящей куда-то в сторону. Сначала по пыльному проселку, а затем по длинной красивой пальмовой аллее, я подъехал к двум симпатичным домикам на пригорке. Здесь, в еще одном восстановленном имении, разместился дом и мастерская пожалуй самой известной местной художницы - Кэйт Спенсер.

Родившись в Англии и обучившись художественному мастерству в Италии (здесь заканчивается официальная часть биографии и начинаются мои домыслы), Кэйт последовала примеру Поля Гогена и отправилась искать вдохновение, правда не в далекой Французской Полинезии, а на куда более близком по духу и расстоянию, но не менее прекрасном, англоспикающем Свято-Кристофоровом острове. Так родился сент-киттский постимпрессионист, чьи галереи можно встретить и на других карибских островах.

Я побродил по галереи художницы, тихонько восторгаясь себе под нос ее творчеством и способностью увидеть в Ст Киттсе самое лучшее. Вы это тоже сможете сделать, если не поленитесь посетить ее сайт www.каtеdеsign.соm. Заглянул и в ее мастерскую, из окна которой, так же как с веранды дома, открывался такой обалденный вид, что, почувствовав цунами вдохновения, захотелось стать новоявленным пост-препостимпрессионистом и запечатлеть его.

Ну прикинте сами: вниз от дома к морю убегали сначала постриженные газоны, затем изумрудные луга и поля. Берег моря густо порос кокосовыми пальмами. Через неширокий пролив торчал вулкан Квилл на Ст Евстатиусе.

Самой Кэйт дома не было и всем заправлял ее муж, который и рассказал мне путь на Лямуигу. Не поленился я погулять и вокруг дома, где под навесом обнаружил корпус будущего парусника в процессе постройки.

Умный в гору не пойдет

Найдя указанный Спенсером ориентир, я вскоре, то трясясь мелкой дрожью, то весело подлетая на ухабах, катил по тракторной колее через скошенное тростниковое поле в сторону вулкана. Кое-где встречались группы местных колхозников, добивавших последние уцелевшие жертвы этой битвы за урожай. Неожиданно от одной из групп, в лучших традициях чапаевских атак - весело размахивая над головами мачете, ко мне наперерез бросилось несколько человек. Мол, «секим башка - но пасаран!»

Все, пи****, - подумал я (да простит высокочтимый читатель откровенность моих мыслей, неприкрытых фиговым листом эвфемизмом), - доездился, наверное какое-то табу нарушил и меня сейчас бросят в жерло вулкана, как это делали индейцы Никарагуа, дабы ублажить богиню огня Часиутикве. Но башку, слава Богу, не тронули, а объяснили ей, бестолковой, что «ты туда не ходи - ты сюда ходи». И понял я даже не столько то, что они говорили, поскольку охфордским английским это было назвать невозможно, сколько прислушался к их мачетным аргументам, которыми они указывали куда-то влево. Вырулив на другую колею, через несколько минут я уже ехал по дороге через заросли высокой густой травы. Дорога стала круто забирать вверх и еще через несколько сотен метров уперлась в лес, в который уходила узкая тропа.

Здесь, у подножия вулкана, я разбил базовый лагерь, в котором, наслаждаясь тем же видом, что и с Кейтовой веранды, устроил праздничный пикник. После чего, убедившись, что за мое отсутствие машина не закувыркается вниз со склона, подгоняемый эйфорией от уже виденного за день и того, что ждет меня наверху (а может просто вызванной аперитивом), начал свое восхождение.

Вначале пологая тропа шла через лес, наполненный светом, шумом листвы и щебетанием птиц. Но постепенно дорожка становилась все круче и уже, лес все темней и тише. А вскоре ветви деревьев так густо сплелись высоко над головой, что теперь, уже сопя, я продолжал топать вверх в полумраке тропического леса, тишину которого лишь изредка нарушали крики каких-то неведомых созданий, чье присутствие также подтверждали многочисленные огрызки зрелого манго на земле. Тропинку густо переплетали серебристые нити паутины, что говорило за то, что по ней сегодня никто не проходил, и наверху меня не ждут неожиданные встречи.

По мере подъема мои остановки становились все чаще и через час после его начала, прислонясь к дереву, я стоял раздираемый сомнениями - и что я там забыл наверху. Сердце, пришпоренное высотой и коньяком, появившейся усталостью, жаждой и жарой, колотилось о ребра, умоляя выпустить. Ручьи пота стекали по всему телу, превратив мою майку в мокрую тряпку. Забыв о всех предостережениях, слышанных накануне о ядовитых растениях, прикосновений к которым надо избегать, я стянул ее и отжав и скрутив в жгут, повесил на шею, где уже болталась, ставшая вдруг тяжелой, камера.

И вот посредине этих раздумий, когда за возвращение вниз голосов было подано больше чем за продолжение подъема, в нескольких шагах передо мной, вдруг, откуда ни возьмись, приземлился – нет, не жар-птица, а обыкновенный голубь. Хотя, что может быть обыкновеннее городского голубя в тропических джунглях. Безбоязненно посмотрев на меня своим круглым глазом, он развернулся и неторопливо зашагал вверх по тропинке, как бы приглашая следовать за ним. Ошалевший, я тупо смотрел ему вслед, пытаясь понять происходящее. Но убедившись что это не глюки, я принял приглашение и засопел дальше, уверяя себя что «лучше гор могут быть только горы».

Только теперь, едва различимая тропинка стала настолько крутой, что по ней уже приходилось карабкаться, цепляясь за сплетения корней и свешивающиеся лианы. И в минуту очередной душевной слабости, когда, взглянув на часы, понял, что до захода солнца осталось всего пара часов, а конца этому подъему не видно и не слышно, мне на глаза попался очередной знак. Это был свежий росток африканского папоротника. Тот кто знает, о чем я говорю, поймет меня, ну а для остальных поясню. По цвету он напоминает позеленевший от времени мрамор, а по форме – фигурку, склонившей голову, со сложенными в молитве руками, мадонну, накрытой вуалью.

«Храним буду» - твердо решил я и с новыми силами вцепился в корни. И как подтверждение тому, вскоре я услышал уже забытый шум листвы над головой - знак того, что вершина близка. И вот я стою на ней, подпирая плечом высокое дерево, исписанное такими же покорителями, как я. С этой более чем километровой высоты заглядываю в бездну кратера и оглядываюсь вокруг. На память приходит очередная строчка Высоцкого: «А все-таки я был наверху и меня не столкнуть с высоты». Умиротворение и тихая радость посещают меня, на душе легко и благостно.

Спускаться в кратер нет уже ни сил, ни времени - есть перспектива остаться в нем на ночь. Вниз, к машине, я скатился вдвое быстрее - менее чем через час я уже заводил своего стального конька. Проезжая по тростниковому полю, остановился, чтобы утолить жажду: сломав несколько растений, я, как дикий вепрь, жадно вгрызался в их сочную сладковатую сердцевину.

Уже в наступивших сумерках закончил объезд острова и к ночи вернулся в Бестер. Сидя на веранде ресторана, озаряемой светом факелов, я уплетал мой любимый сифуд чаудер (суп из моллюсков и омара, сваренный на рыбном бульоне и заправленный овощами, молоком и мукой) под звуки ненавязчиво игравшей местной банды. И хоть музыка и факелы были не в мою честь, а по поводу уикенда, но тем не менее, подумал я: День рождения удался!

Брат меньшой

А может и сестра. Короче Невис, соседний остров и младший член Федерации. Вообще-то в этой семейке когда-то было на одного члена больше. В 1967 году Англия, готовясь к массовой независимизации своих карибских колоний, объединила в одну кучу вместе с Ст Киттсом и Hевисом еще и Ангиллу, что расположилась неподалече. Но тут случился полный базар - не желая менять шило на мыло, то есть подчинение Лондону на таковое Бестеру, народ на Ангилле восстал. На полном серьезе. Выгнали сент-киттских полицейских и с оружием в руках уселись на взлетной полосе, дабы не допустить «интервенции агрессоров». После двухлетнего противостояния, метрополия вернулась на Ангиллу, где местное население, так и не возжелавшее стать независимым, встретило англичан как освободителей.

Глядя на восточноевропейский и постсоветский сепаратизм, на Невисе тоже захотели отделиться от стАршого брата и в 1998 году провели референдум на этот счет. К счастью для меня сторонники невизианской независимости не набрали необходимых 2/3 голосов, а то бы из-за отсутствия еще одной визы, сцена в аэропорту Бестера повторилась в порту Чарльстона, столицы Невиса.

Как я уже упоминал, расстояние между двумя островами всего 3 км - рукой подать. И тем не менее между ними летают самолеты. Но подниматься на борт воздушного судна ради пяти минут лета, я нашел несколько э-э экстравагантным, а потому сделал как все - отправился на пароме. Между Бестером и Чарльстоном снуют их аж три штуки. Два чисто пассажирских, и одолевают этот путь за 45 минут, а третья шаланда может принять на борт и машины, а потому тарахтит целый час.

Поскольку Авис обеспечил меня машиной на Невисе и свою тащить необходимости не было, то я, припарковав Джима на с трудом найденный пятачок, отправился к причалу. Тот день в Бестере выдался базарным. В прямом смысле. Вся набережная и прилегающие улицы превратились в один большой рынок, куда местные фермеры привезли плоды своих трудов в обмен на деньги горожан. Это африкано-карибское зрелище было колоритным: среди многочисленных импровизированных лотков со всевозможными дарами полей и садов и кустарными поделками, сновали не менее многочисленные толпы покупателей. Воздух наполняли звуки уличных проповедников, наставляющих народ на путь истинный через усилители, и запахи жарившегося на гриле мяса. Для полноты картины добавьте черноту кожи участников этого действа и их пестро-красочные наряды.

Но вот найдя свой паром, я уселся на верхней палубе и стал любоваться морским фасадом Бестера и парусниками на рейде. Любовался недолго - случилось кораблекрушение. Нет, на дно мы не пошли, а как-то боком вдруг заторопились к причалу торгового порта. Оказалось, что сломалось рулевое управление. Через час поломка была устранена и морская прогулка возобновилась.

Время прогулки пролетело, к сожалению, слишком быстро и вот по левому борту Чарльстон. Прочитанное утверждение, что это одна из самых очаровательных столиц на Карибах, подтверждается сразу. Вдоль набережной выстроилась шеренга двухэтажных домиков, на удивление симпатичных, что они кажутся нарисованными или игрушечными. Слово столица конечно с трудом подходит к городу с населением полторы тысячи человек. Но ничего не поделаешь - он самый большой на острове. Да и город этот, по сути дела, всего одна улица с подходящим названием - Мэйн (Главная).

Пилигрим,
В начало страницы
×
  • Горящие туры Сент-Китс и Невис. Скидки до 30%
  • Раннее бронирование туров Сент-Китс и Невис. Выгода до 35%
Подобрать тур на Сент-Китс и Невис